Выдержки из книги ПИСЬМА МАХАТМ. Письмо № 29 [М. – Синнетту] Октябрь 1881 г.

  Автор:
  572

Восточный менталитет.

Мы, живущие в индо-тибетских хижинах, никогда не ссоримся ; ссоры и дискуссии мы оставляем тем, кто, не будучи способен оценить ситуацию с одного взгляда, вынужден вплоть до принятия окончательного решения анализировать и взвешивать все обстоятельства по частям, снова и снова возвращаясь к каждой детали.

Каждый раз, когда мы – по крайней мере те из нас, которые являются дикшитами (Посвященными), – кажемся европейцу «не совсем уверенными в фактах», это может быть вызвано следующей особенностью.

То, что большинством людей рассматривается как факт, нам может казаться только простым следствием, запоздалым суждением, недостойным нашего внимания, вообще притягивающегося только к первичным фактам.

Жизнь, уважаемые сахибы, даже если она продлена на неограниченное время, слишком коротка, чтобы обременять наши мозги быстро проносящимися деталями, которые являются только тенями.

Когда мы наблюдаем развитие бури, мы фиксируем наш взгляд на производящей ее причине и предоставляем облака капризам ветра, который формирует их.

Имея постоянно под рукой средства, чтобы доставить нашей осведомленности второстепенные детали (если они абсолютно необходимы), мы интересуемся только главными фактами.

Следовательно, вряд ли мы можем быть абсолютно не правы, в чем вы нас часто обвиняете, ибо наши заключения никогда не выводятся из второстепенных данных, а делаются из всей ситуации в целом.

С другой стороны, средний человек, даже из числа наиболее смышленых, уделяет все свое внимание внешним показателям, внешним формам, и, будучи лишен способности проникновения в сущность вещей, весьма склонен к неправильным суждениям обо всей ситуации и обнаруживает свои ошибки, когда уже слишком поздно.

Благодаря сложной политике, дебатам и тому, что вы называете, если я не ошибаюсь, светскими разговорами, то есть полемике и дискуссиям в гостиных, софистика в настоящее время стала в Европе (и среди англоиндийцев) «логической тренировкой умственных способностей», тогда как у нас она никогда не перерастала первоначальной стадии «ошибочных рассуждений», где из шатких, ненадежных предпосылок строятся заключения, за которые вы с радостью ухватываетесь.

Мы же, невежественные азиаты из Тибета, более привычные следить за мыслью нашего собеседника, чем за словами, в которые он их облекает, вообще мало интересуемся точностью его выражений.

Настоящее предисловие покажется вам непонятным и бесполезным. И вы вполне можете спросить: «Куда он клонит?» Терпение, пожалуйста, так как мне надо еще кое-что сказать, прежде чем приступить к нашему окончательному разъяснению.

О Кут Хуми.

Несколько дней тому назад, перед уходом от нас, Кут Хуми сказал мне о вас следующее: «Я чувствую себя усталым, утомленным от этих бесконечных диспутов. Чем больше я пытаюсь им объяснить обстоятельства, которые управляют нами и вводят так много препятствий к свободному общению, тем меньше они понимают меня!

При самых благоприятных обстоятельствах эта переписка всегда должна оказаться неудовлетворительной, порою даже раздражающей, ибо ничто другое, кроме личных бесед, где могут быть дискуссии и моментальное разрешение интеллектуальных затруднений, как только они возникают, их полностью не удовлетворит.

Это выглядит так, как будто мы кричим друг другу через непроходимый овраг, причем только один из нас видит своего собеседника. В самом деле, нигде в физической природе не существует горной бездны, такой безнадежно непроходимой и мешающей путнику, как та духовная бездна, которая не подпускает их ко мне».

Двумя днями позднее, когда его «уход» был решен, при расставании он спросил меня: «Не последите ли вы за моей работой? не позаботитесь ли, чтобы она не развалилась?» Я обещал. Чего бы я ему не обещал в тот час!

О месторасположении главного Ашрама Махатм.

В одном месте, о котором не следует упоминать чужим, есть бездна с хрупким мостом из свитой травы над нею и бушующим потоком внизу.

Отважнейший член вашего клуба альпинистов едва ли осмелится пройти по нему, ибо мост висит, как паутина, и кажется гнилым и непроходимым, хотя на самом деле не является таковым.

Тот, кто отважится на испытание и преуспеет – если это ему разрешено, – придет в ущелье непревзойденной красоты, в одно из наших мест и к некоторым из наших людей.

Ни о том месте, ни о людях, которые там находятся, нет сведений у европейских географов. На расстоянии броска камня от старинного храма находится древняя башня , в чреве которой рождались поколения Бодхисаттв.

Вот где теперь покоится безжизненное тело вашего друга, моего Брата, света моей души, кому я дал верное слово наблюдать в его отсутствие за его работой.

И может ли такое быть, спрашиваю я, что только два дня спустя после его ухода я, его верный друг и брат, стал бы беспричинно выказывать неуважение к его другу-европейцу?

Какая была бы тому причина, и как могла возникнуть такая идея в голове мистера Хьюма и даже в вашей? Потому что одно-два слова были им совсем неправильно поняты и истолкованы. И я это докажу.

 

 

 

Интересная статья? Поделитесь ею пожалуйста с другими:

Людмила Солнцева

Оставьте свой комментарий:

на Блоге
в Вконтакте
в Фейсбук